Семья “невидимок”

На окраине жилмассива возле городской свалки нас встретил худой сгорбленный мужчина с костылем. И хотя ему было только около 60 лет, он производил впечатление глубокого старика, такая печаль и усталость была на его лице. Он провел нас в дом из двух небольших комнат с очень низкими потолками и обшарпанными стенами. Из мебели там стояла старая полка и небольшой деревянный сундук. На полке красовалась главная достопримечательность дома – старый советский телевизор, раскуроченный в постоянных попытках его ремонтировать. На стене висели картинки, когда-то, наверное, красивые, но сейчас оборванные и выцветшие. Но, несмотря на скромное убранство в доме было чисто, аккуратно и видно, что хозяева ждали нашего прихода.

Керимбай усадил нас на төшөки (стеганые одеяла), а сам устроился на низеньком стульчике и начал свою историю: «Сам я родом с Джалал-Абада. Уехал оттуда в 1999 году в Бишкек из-за того, что там вообще не было работы: заводы и шахты закрыли, питаться было нечем. Я уехал со своими пятью детьми сюда. Одна дочь осталась в Джалал-Абаде и живет в нашем доме со своими детьми и другими родственниками – 27 человек в одном доме. Здесь со мной живут пять моих детей, зять и внуки. Всего 12 человек. На ночь мы расстилаем төшөки на пол и ложимся спать. Уже 5  лет как мы строим здесь новый дом. Стены мы построили из глины, а вот на крышу материал нужно покупать, поэтому никак не можем его закончить.

Когда мы переезжали в Бишкек 15 лет назад, по дороге у жены украли сумку. Там были все документы наши и детей. Потом меня сбила машина, когда я возвращался домой с работы. С тех пор я плохо хожу и не могу больше работать. Уже с инвалидностью я несколько раз ездил в Джалал-Абад, чтобы восстановить паспорт, но там постоянно требовали какие-то все новые и новые документы. У меня кончались силы и деньги ездить туда-обратно и я оставил эти попытки. Мне уже пора получать пенсию, а я не могу это сделать без паспорта. Мои дети тоже остались без документов: сыновья вынуждены работать на стройке, а дочери – в  кафе. Все они не окончили школу, а только несколько младших классов. Хорошо, что еще внуков смогли сейчас устроить в школу в соседней новостройке. У мужа моей дочери есть документы, поэтому дети смогли получить справку в роддоме при рождении, но свидетельство о рождении вовремя не получили. Сейчас через организации “Арыш” и “Адилет” делаем документы. С “Адилета” дали справку, что документы сейчас в процессе восстановления, благодаря этому детей взяли в школу. Моя 12-тилетняя внучка должна ходить в шестой класс, но ходит только в третий, потому что раньше не училась. Но и это уже хорошо!”.

Мужчина замолчал. Видно было, что  он старается рассказать все это достойно, чтобы не вызвать жалость у гостей. Но непроизвольное подергивание глаза и грусть в глазах сводили на нет все его попытки улыбаться. Мы вышли на улицу. Хотелось узнать еще чуть больше о быте этой семьи. Оказалось, печку зимой они топят тряпками со свалки, а электричества здесь нет, и его приходится перепокупать в 3,5 раза дороже обычной стоимости у соседней автозаправки, которая стоит на объездной дороге. За водой ходят к скважине за два километра вглубь новостройки. На вопрос, кто из семьи носит воду, Керимбай ответил: “Внучки!” и малыши, бегающие возле деда, радостно это подтвердили.

Мы уходили с этого двора в полном молчании. Обернувшись, мы увидели Керимбая, заходящего в дом с внуками. Он что-то им говорил и заботливо помогал разуться. Сильное впечатление произвела история этого мужчины, который достойно справляется дома с четырьмя малолетними внуками, пока все остальные члены семьи зарабатывают на еду и копят деньги, чтобы сделать крышу в новом доме и, наверное, стараются не поднимать разговор о том, что не имеют прав на эту землю возле городской свалки, и что в любой момент их могут выгнать, разрушив все их мечты и надежды.